Александр Акулов

 

СТРУННЫЙ СЛУЧАЙ

 

      Белый шум пропал. Возник розовый плеск. Обитатели Арфы мгновенно потеряли источники существования. Ученые лежи за­стучали пиморами по жиропам. В лежиных булавкокках не укладывалась мысль о том, что белый шум может исчезать.

  Некий седауплис решил, что надо приспо­сабливаться. Как именно он не знал и потому сделал очень неприличную вещь, а именно: грэ... хэ... брэ... Об остальном умалчиваем, дабы никого не развращать и не извиняться за выражения.

  Конечно, из-за таких деяний скафандр седауплиса прорвался, а молекула существова­ния упорхнула. Каково же было удивление седауплиса, когда оказалось, что можно жить без скафандра и существования и пе­редвигаться с помощью голых пимор по струнукам и синаузукам.

  — Задохнется идеобормот и изранится — злопыхали лежи, — испустит сияну в однотерцие.

   Лежам поддакивали строестои, ходиманты и седауплисы. Умиранды дружно молча­ли. Помчальники никак не могли остановить­ся, чтобы разобраться во всем этом.   

  И все же аномального седауплиса обоняли с любопытством и удивлением. На многих на­шла строестоевость. Несколько седауплисов сделали — не скажем что — и стали рвать скафандры. Вместе с кусками оболо­чек отрывались пиморы, ранились жиропы, но успех седауплисов был грандиозен. Их действиями заразились помчальники и сразу вызвали реакную цепнацию.

      Здесь во всех обоводах понеслась дурабанда:

  — Немедленно прекратить грэхэбрэние! сквозьструнно вспых­нул Главный верхораж.— Вся­кая попытка жить на одной арфе с розовым плеском есть измена папизне! Дружно положим жиропы за наше плавное прошлое! Да не ступят наши пиморы на жучные нам струнуки и синаузуки!

  Верхораж пронзительно свистнул и отдал сияну вакууму.

  Грэхэбрэнувшие помчальники и седауплисы с иронией в тычинах обоняли бдендец верхоража. Их испорченная сияна совсем отвернулась от запонов претупений и препонов стыдомления.

  — Без препонов стыдомлений мы достиг­нем раступений! — пели они.

  И голые пошли вперед под бледно-про­зрач­ным зламенем, забивая зарницы зу­да в проплешины плюгавой памяти.

  Плеск всклекотал. Ширнул в ничто. Тиши­ной взорвался. В шушмаре зашевелились червями бесшабаши. Кло – ко – то! Ти – ре – но – мо!

   

  И куда-то исчезли весёлые седауплисы, далеко умчались помчальники, перевелись лежи. Остались пшикхоллы, строестои и умиранды.

   

 Пшикхоллы продавали люфтшпендих и колофрондили.

  

     Строестои — строестояли.

 

     А умиранды смердили.

 

 Таков был самый шикарный та-акт пре-людии.

 

                            Ресурс: neboton.narod.ru



Хостинг от uCoz